Придя к озеру, некоторые мои спутники обнаружили тенденцию погрузиться (с головой!) в жидкость, образующую данный природный водоем (как выяснилось впоследствии, водой ее назвать было нельзя, однако, поскольку сам я остался на берегу, это абсолютно неважно). Время от времени из водоема доносились странные звуки, очевидно, символизирующие крайнюю степень наслаждения прелестями жизни. Однако, к счастью, все когда-нибудь кончается. Кончилась черника на берегу озера, которую я чисто механически засовывал к себе в рот с целью пережевать, переварить и использовать на благо всего разумного, доброго и вечного полученную при этом энергию.

Естественно, когда продолжение процесса стало невозможным, народ, который, подобно мне, увлекался пережевыванием, возымел мощный стимул к продолжению пути. Так и было сделано. Купающимся пришлось вылезать из воды в экстренном порядке.

Все мы знали, что идти надо на запад и вверх. Поначалу столь чудесным образом заданный вектор вызывал наше восхищение, однако, после двух-трех часов плутаний в лесу настроение у масс несколько упало, и наши с Дмитрием имена перешли в разряд наиболее часто цитируемых. Что касается Андрея, то он большую часть времени где-то пропадал, но иногда появлялся с довольным видом и сообщал, что "лес нигде, нигде не кончается".

О сумке скажу только, что через пару часов ходьбы я дал публичное обещание по приходе в лагерь совершить официальный обряд ее проклятия (не относящегося, впрочем, к содержимому оной сумки, в которой, как я подозревал, могли находиться весьма ценные вещи, и не в последнюю очередь -- продукты питания). Обещание вызвало бурный восторг, хотя я и не могу исключить, что основной его причиной были слова "по приходе в лагерь".