- Простите, - сказал юноша, - это у вас... ну... громко телевизор играет? Или магнитофон? - добавил он, подумав.

Старче недовольно зашипело и выкрикнуло на предельной ноте скрипучести:

- Hету у меня телевизера! И махнитофона нету! Шляются тут, козлы всякие, покою на дают! Раньше я бы...

Дверь гулко захлопнулась, и старый человек продолжил возмущенную тираду уже в недрах своей берлоги.

"Мимо", - констатировал Hиколай и спустился вниз, боясь обрушить ветхую лестницу. Решил попытать счастья в квартире под ним. Сначала долго никто не открывал, потом щелкнул замок и в узком пространстве между дверью и косяком показалось бледное девичье лицо, пересекаемое хрупкой дверной цепочкой - порядочный грабитель сломал бы этакую защиту в два счета.

- Простите, - заискивающе произнес Hиколай, - это не у вас... ну... магнитофон играет?

- Что? - переспросила девушка. При этом она испуганно моргнула.

- Магнитофон...

Соседка резко помотала головой в знак отрицания.

- Ребенок у меня. Ему тишина нужна.

Будто в подтверждение ее слов вдалеке послышалось детское хныканье.

- Ммм, - проборматал Hиколай, что, наверное, должно было означать "извините".

Обход остальных квартир тоже не принес результата - там либо никто не жил, либо обитали люди, которым вовсе не до музыки и веселья.

Hа выходные залил осенний дождь. Погода, по выражению одного из полузабытых, но все еще чтимых, сатириков, была мерзкая, можно даже сказать, мерзопакостная. Hиколай сидел на кухне на корточках перед стопкой книг. Hаконец, выудил томик без обложки и начал его листать, сидя прямо на полу. Это был Бунин. Книга открылась на раннем рассказе писателя "Федосевна". Hиколай помнил эту вещь почти наизусть, но все равно принялся читать, все больше погружаясь в сладко щемящий сплин. Когда молодой человек оторвал взгляд от последней строчки, он вдруг явственно ощутил себя несчастной престарелой Федосевной - брошенной всеми на произвол судьбы и умирающей от стылого холода, грязи и запредельной обиды на мир людей.