- Я у соседки подогрею. Извини.

Дверь захлопнулась. Hиколай так и остался стоять, вперив взгляд в свисающий клок дерматина, который почему-то напоминал оборванное крыло.

Прошло три дня. Hиколай все никак не мог насмелиться вернуться к соседке и доремонтировать печь. Радио Марса продолжало передавать непонятные земному уху мелодии, разговаривало бубнящими на разные интонации голосами, вело высокоинтеллектуальные споры. По крайней мере, так это определял Hиколай. Hа работе голосов он не слышал, поэтому решил, что квартира находится на особенном месте, которое способствует улавливанию человеком инопланетных радиоволн.

Иногда у него возникала зудящая мысль обратиться к врачам, но, чем больше он накручивал на себя разные психические болезни, тем страшнее виделись ему лик доктора и, тем более, лечение. "Я же не буйнопомешанный, на людей не кидаюсь, - рассуждал про себя молодой человек, - так зачем идти? А если она права, та девушка? И я правда слышу то, что слышу?"

При мыслях о соседке на Hиколая находило будоражащее томление, манящее бежать черт знает куда, манящее стремиться к чему-то доселе недоступному и восхитительному. Плача ребенка давно не было слышно, и, не вытерпев, юноша все-таки отправился на первый этаж. Его палец так сильно вдавливал кнопку звонка, что со стороны могло показаться - человек просто вытягивает через эту кнопку все самое хорошее, могущее приключиться в его судьбе.

Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась женщина с обезображенным непосильной кармой лицом.

- Что вам? - спросила незнакомка, и своей отрывистой речью напомнила Hиколаю президента страны.

- Я... ну... а где?..

Женщина неожиданно резко выскочила вперед и толкнула юношу в грудь.

- Убирайся отсюда, тварь! Это вы испортили Ольку! Ты ведь один из них, да?!

- Я... не...

- Убирайся, пока я милицию не вызвала! Убирайся! Убирайся! Тварь, паскуда, сволочь! Убить вас мало! Я бы вас на каждом столбу! Суки! Суки!