— В бутылке была взрывчатка! — обрадовалась я. И тут же сникла под укоризненным взглядом супруга.

— Нет, сударыня, ошибаетесь. Яд оказался в бутылочке. И доза — мало не покажется.

— Цианистый калий, да? С запахом горького миндаля?

На меня напала беспричинная веселость. В конце концов, это уже переходило границы приличия! Пачкают мне пол кровью от печенки, подкидывают живые трупы, котов, экспонаты из анатомички. А теперь еще винцо отравленное...

— Должен вас огорчить: всего-навсего крысиный яд. Зато — лошадиная доза.

— Ну уж это слишком! — возмутилась я. — Цианида пожалели, жлобы гнусные!

— Ты соображаешь, что ты несешь, лапушка? — одернул меня муж. — Перестань прикидываться идиоткой! Все это уже становится серьезным, полковник прав.

— Вот именно, — поддержал супруга Владимир Иванович. — Тем более, что и на бутылке, и на черепе отпечатки пальцев одного и того же человека.

— Я бутылку не трогал! — мгновенно отреагировал муж.

— Зато череп изучали достаточно внимательно, — отпарировал полковник. — А теперь давайте думать, у кого могут быть к вам такие претензии? Череп — это ерунда, а вот яд...

— Если бы кто-то затеял отравить нас, то выбрал бы другие напитки, — возразила я. — Меня лучше всего отправить на тот свет отравленным апельсиновым соком. Я его всегда на ночь пью. А мужу — в пивко сыпануть. Но «Агдам»... Этим только нашу Алевтину можно соблазнить. Неувязочка получается.

— А больше никаких сюрпризов не было? — поинтересовался один из оперативников.

— Если не считать барабашек... — неопределенно протянула я. Но от меня потребовали деталей, и я их выдала. Включая точную имитацию тех звуков, которые выслушала за истекшие ночи.

Похоже, я была достаточно убедительна, потому что оба молодых сотрудника не выдержали и ушли. А Владимир Иванович, как более закаленный, остался. Полковник же вообще находился в своем кабинете и деваться ему было некуда.