— Ты хоть доску у нее отобрал? — вяло поинтересовалась я.

Доска — это был уже новый реквизит. Мебелью там до сего дня не дрались.

— Отобрал, отобрал, успокойся. Дернул же меня черт ей дверь открыть! Еще и Алевтина там встряла...

Тут я могла только посочувствовать. Алевти¬на — украшение нашего этажа. Это — пенсионерка-алкоголичка, которую за последние десять лет никто и никогда не видел трезвой, зато всегда замечал кем-то избитой. Живет она в двухкомнатной квартире одна, к себе никого не пускает и откуда берет свежие синяки, непонятно. Сама она утверждает, что к ней повадились ходить по ночам пациенты из расположенного рядом Института имени Сербского (где преступники проверяются врачами на предмет вменяемости), причем ходят они исключительно через балкон. Вариант, конечно, интересный, если учесть, что этаж у нас — шестнадцатый.

— А этой что надо было? — изо всех сил пыталась я поддержать диалог.

Валяться молча — нестерпимо скучно, читать я не могла из-за высокой температуры, телевизор стоял в соседней комнате. А тут хоть какое-то развлечение.

— Советы давала. Как лучше доску отобрать, как вредно пить, ну и так далее... Все, лежи тихо, больше я об этих полоумных говорить не желаю.

Похоже, я задремала, потому что очнулась от звонка в дверь.

— Наконец-то, — пробурчал муж на ходу и... снова распахнул входную дверь, не поглядев в глазок.

Нет, это был не врач. Это был всего-навсего милицейский наряд, по-видимому, все-таки вызванный нашими воинственными соседками.

— Вам придется проехать с нами, — довольно вежливо обратился один из милиционеров к моему мужу, установив его личность.

— А что, собственно, случилось? — спросили мы в унисон (я свой голос подавала из комнаты, благо от моей постели до входной двери метра два, не более).