Стойлохряков отказался садиться в «Фольксваген», тем более что у него был запряжен на сегодняшний день в служебный «уазик» прапорщик Евздрихин, который и доставил всю эту процессию в парк. Здесь постоянно поддерживался более-менее нормальный порядок, и поэтому комбату было не стыдно - пусть смотрят, пусть что хотят пишут.

Когда они проходили мимо боксов, где у него стояли «БРДМы», корреспондент из Самары задал мужской и довольно-таки глубокий вопрос:

- А зачем дивизии ваш отдельный батальон?

Стойлохряков остановился, и соответственно все журналисты, которые приехали сюда собрать хоть какой-то материал, поспешили открыть блокноты и начали записывать. Стойлохряков, в принципе-то, знал историю части и сейчас был готов в красках расписать все и вся, но набежавшие тучи, грозившие разразиться дождем, заставили его предложить гостям побыстрее познакомиться с техникой, поехать обратно в штаб, где он с удовольствием расскажет, что из чего вышло и что как получилось.

- Но все-таки интересно, - поддержала москвичка своего самарского коллегу.

- Отдельные батальоны, - говорил Стойлохряков, проходя мимо машин. - Вот, кстати, вам танки без башни. Вот видите, у них только маленькие пулеметики.

- Ой, да. Как интересно! - тараторила Глаша. - Действительно, у них нет дула!

- Ну вот, я же говорил - евнухи, - продолжал Стойлохряков. - Так вот, отдельные батальоны создавались для выполнения специфических задач. Ну, например, для проведения быстрой атакующей операции. Вот мы мотострелки, мы садимся на эти танки без башен и едем вперед, потом на ходу из них выпрыгивают солдаты и строятся в живую цепь…

- А это я по телевизору видела, - согласилась Маша, - когда еще маленькая была, в программе «Служу Советскому Союзу».