- Вот-вот, вот мы и служим, только уже не Союзу. И танк и, видите, у нас…

- Да-да, про танки мы уже все поняли, - согласилась Глаша. - Они у вас евнухи.

- Еще нам могут приказать во время проведения боевых действий, - тут Стойлохряков осознал, что во время войны могут приказать все, что угодно, но надо было вести все-таки правильно поставленную дискуссию, тем более что он претендует после выхода положительных статей на учебу в академии, - могут приказать, допустим, сдерживать наступление противника. Что мы сможем выполнить с честью, - тут же добавил он.

Лысенькие мужички в костюмах никак не среагировали, а вот в женских глазах вспыхнуло ощущение гордости за российских мужиков.

Пока экскурсия ходила по парку, в казарме перед обедом - уже вот-вот они должны были выходить строиться и идти в столовую - сидел на своей койке озабоченный рядовой Простаков, а над ним, свесив ножки, так, чтобы пятками не совать в лицо нижнему, располагался маленький Фрол Валетов, который также был погружен в собственные мысли. Он первым очнулся и потребовал, чтобы Простаков поделился тем, что зреет в его дремучей башке.

- Слушай, Леха, ты видел этих корреспонденток?

- Видел, - промычал сибиряк, - красивые телки.

- Ты и урод! - Фрол спрыгнул с верхней полки вниз на пол, и теперь они были одного роста, только Фрол стоял, а Простаков сидел. - Тебе эти бабы никого не напоминают?

- Бабы? Эти бабы напоминают мне женщин. - Ты их видел когда-нибудь?

Гулливер почесал за одним ухом, за другим, а потом с размаху ткнул кулачищем Фрола в грудь так, что у того дыхание перехватило.

- Точно, я вспомнил. Где-то я их уже видел. Вот ту, здоровую, в особенности помню. Мне даже кажется, что я с ней когда-то трахался.

- Ну, - глаза Валетова горели, - только ты не бей больше так, даже если трахался ты с ней. А остальных припоминаешь?

- Нет, не могу ничего сказать. Это ты опять возвращаешься к той истории, что нам один и тот же сон снился? Выбрось все это из головы, это совсем другие бабы, я хотел сказать, женщины. В общем, телки, короче.