А Резина тем временем собрался за тридцать секунд и под контролем самого Холодца сел в «уазик» к прапорщику Евздрихину, который и отвез его в наряд, где сейчас торчал третий взвод третьей роты. Сегодня вечером, в шесть, должны были заступать именно химики. Каково же было удивление Резинкина, когда вместе с ним по парку отправился дежурить только лейтенант Мудрецкий, а никого из солдат больше не прислали.

- А почему никого нету? - спросил Витек.

- А потому как ты слишком здорово языком работаешь. Больше никого не будет. Один за двоих будешь тащить. Ночь не спать, за порядком следить. И так трое суток. Если тебя кто-нибудь застанет спящим, комбат найдет другие способы воздействия.

- А ведь вы, товарищ лейтенант, со мной согласны?

Мудрецкий подумал. Поскольку он был человеком опытным, - как-никак, по молодости один развод пережил, - он согласился:

- Действительно, лучше с ними тремя, чем по плацу в противогазе бегать.

Наступила ночь. Похолодало. Градусов на улице пятнадцать-шестнадцать. Для лета ощутимо. Затопили буржуйку, и в кунге температура стремительно поползла вверх. Разморило.

- Хорош, - скомандовал Мудрецкий, - а то мы тут запаримся. Ну-ка, дверь открой. Не, - пожаловался лейтенант на собственную тупость, - зря печку топил. Какой воздух хороший был, сейчас опять все этим дымом провоняет.

И тут у ворот парка остановился «Фольксваген».

- Это че, - не понял Резинкин, - они че, не уехали?

Три девушки - уже никаких мужиков из Самары не было - вышли и подошли к воротам.

- Эй! - позвали они. - Узнаешь?

- Узнаю, да я на службе.

- Э-э нет, - запела Глаша, - не надо. Что ты там нам пообещал сегодня на ступеньках?

Резинкин моргал - не верил ни глазам, ни ушам. Он стоял около ворот и глядел то на этих молодых кобыл, то на лейтенанта, высунувшегося из будки в дверь. Мудрецкий улыбался.

- Рядовой.

- Я! - воскликнул Резинкин.