— Ну ты, кончай ломать фикус! — сказал Борька.

Я включил видеосвязь и настроился на Борькину волну.

Борька стоял в белой тенниске и затрапезных джинсах и расправлял свою антенну.

— Эй, старик? — подмигнул он мне. — Вылезай из кабины, здесь чудная атмосфера! Густовата немного, как вишневый ликер. Или ты повредил себе копчик?

«Нет, ничего…» — хотел ответить я, но в это время за плечом у Борьки выступила мохнатая голова с закрученными усами, и два зеленых глаза затикали, как огромные часы.

— Что ты корчишь гримасы? — спросил Борька. — Ах, это… — И он, щелкнув пальцем по объективу, сбил с моего экрана серенького жучка. — Ну, это ты уже в Эдгара По заехал, — засмеялся Борька. — Знаем, читали. Делай, брат, разворот…

— Хватит, — сказал я, — временно у меня иссякла фантазия. Рассказывай ты…

— А чего там рассказывать? — Борька встал и прошелся перед экраном. — Проскользнул сквозь кучевое облако, чуть не ослеп от белого блеска, чуть не оглох от грохота капель, падавших на броню…

— Звукоизоляция, забыл, — напомнил ему я.

— Ах да. Значит, вышла из строя звукоизоляция. Тут меня взмыло вверх…

— Так не говорят, — поправил я.

— Не придирайся… Взмыло вверх, прямо под ярко-зеленое небо, и я понял, что спасен. Автомат сработал баллистическую кривую с прогибом к земле. Потом я медленно спланировал на лесную поляну, но случайно напоролся на чахлый фикус с Эмпайр Стойте высотой и рухнул в лесное озеро.

— Выкарабкался?

— Как видишь! Ну, соединяюсь с Шурри. Что-то фиолетовый континент молчит.

Мы повернулись к Шурке. Шурик сидел в своем кресле с безразличным лицом, и глаза у него были туманные, как будто он только что проснулся.