— Что? Не можешь придумать? — спросил у него Борька.

— Нет! — коротко ответил Шурик. — Нет со мной связи! Пропала связь, поняли?

Минуту мы переваривали эту новость.

— Ага! Ну, это уже дело, — довольный, сказал Борька. — Значит, потеряли мы дорогого и незабвенного товарища. А что нам думать?

— Думайте, что напоролся на молнию и погиб. Что корабль мой сплавился, зарядился током и унес мой труп на вечном электрическом стуле в космос.

— Но надеюсь…

— Надеюсь! — сказал с удовольствием Шурик. — В самый нужный момент я подключусь.

— Ну, привет, — сказал Борька. — А пока, поддавшись ложной панике, почтим молчанием память героя.

Мы скорбно помолчали минуту. Меня так и подмывало спросить, что за приключение придумал Шурка. А он сидел в своем кресле, маленький, тщедушный, в Борькином костюмчике, и я подумал, что нам и в самом деле было бы тяжело его потерять.

10

— Итак, одни.

— Одни, — сказал мне Борька и отключился.

Откинувшись к спинке синтетического кресла, я попытался представить себе, что произошло с моим товарищем. Я вспомнил бледное, усталое лицо его, знакомый ершик волос и сердитые голубые глаза, вспомнил тихий голос и внезапно весь облился холодным потом ужаса: я точно снова услышал доносящийся ко мне из белой грозовой тучи последний призыв: «Серж, Серж!»

Хрипловатый голос друга еще звучал у меня в ушах, когда я, нажав белую клавишу, освободил мягко распахнувшийся люк у себя над головой, и в лицо мне хлынул теплый воздух с ароматом южных цветов, которые все, в конечном счете, пахнут табаком, а в уши — скрипучее, звенящее и стонущее пение…

— Бабочки, — подсказал Борис. — Поющие бабочки — одно из чудес Лориали.

— Да, — кивнул головой я, — поющие черные бабочки, но сначала-то я думал, что птицы.