Громкий шлепок, тишина.

Я повернулся в сторону командоров.

Держась за живот, Шурик извивался в кресле от беззвучного хохота. Борька, побледнев от ярости, соскребал с макушки остатки стомегатонного колосса. Я знал, что, когда Борька бледнеет, с ним лучше больше не связываться, и поэтому поспешил вмешаться:

— Эй, вы, тронутые!

Но было уже поздно. Взревев от ярости, оскорбленный Борька схватил подушку от тахты и кинулся на командора Шурри. Тот мигом сообразил, что не уйти от возмездия, и через минуту военную ситуацию можно было изложить только в самых общих чертах.

— Ну что? — спросил я, когда члены Совета Лориали сели в кресла отдышаться.

— Кто спровоцировал конфликт?

— Он! — вытирая рукавом пот со лба, выдохнул Шурка. — Этот гнусный агрессор захватил остров Гарантии, не спросив даже нашего согласия!

— А если некогда было радировать? — запальчиво возразил Борька. — Если у меня на континенте мухи дохнут от скуки? И потом, я же не закрываю для вас двери. Просто мне все это надоело.

— Вот те здрасте! — сказал я. — А где же твои амазонки и каннибалы? Где твои верные набобы и баобабы?

— Да ну их! — отмахнулся Борька. — Я не тихопомешанный, чтобы сидеть одному в комнате, смотреть на карту континента и блаженно улыбаться.

Видно, он давно уже заготовил эту длинную тираду и сейчас выпалил ее, не сбившись и ни разу не переведя дыхания.

— Ну, а ты что там натворил? — спросил я Шурку.

— Я? — сказал Шурка. — Я ничего. Я с самого начала знал, что из этой затеи ничего не получится. Так, детство заиграло.

— Привет тебе! — Я даже растерялся. — Ты же сначала здорово так рассказывал.

— Чтоб слушали, и всё. Я тоже в одиночку не могу играться.

— Эх, вы! — сказал я. — Дети, дети. А я-то старался, писал Главный Закон.