— Не знаем, — сказали краснополосые, — быть может, другим попадаются более достойные боги. Но нам попался трусливый бог. Мы уши зажимаем, чтобы не корчиться от стыда.

И тысячи серых людей, все до единого, захлопнули серыми ладонями свои большие серые уши. Говорить с ними было бессмысленно, я перепрыгнул на соседний цветок и вне себя от ярости сорвал с груди первого попавшегося серого золотую цепочку. Тот ахнул, всплеснул руками, упал навзничь и, по-моему, умер.

— Ну, это не дело! — не разжимая ушей, проворчал один краснополосый. — Не дело отнимать то, что сам же подарил.

— Не дарил я вам ничего! — закричал я что было мочи. — Не покупаю я людей за такую дешевку!

Краснополосый отлично расслышал.

— Ну, значит, то был другой бог, — резонно ответил он. — Он пролетел над лесом и осыпал нас дождем этих штучек, а потом объявил, что каждый, кто найдет такую и повесит себе на шею, становится слугой и солдатом господа.

— И вы пошли на это? — язвительно спросил я.

— А чего? — спросил он, все еще не разжимая ушей. — Красиво — и даром. Глядишь, при случае бог и поможет, а служить ему — поди найди меня в лесу.

— Да отхлопни ты уши, жалкий ты человек! — закричал я, взмахнув над головой кулаками.

И в это время мне позвонила Маринка:

— Я все ждала, что ты догадаешься первый. Это жестоко.

— Пойми меня правильно, — сказал я, с трудом успокаиваясь после бурного разговора с аборигенами: едва ушел от залпов их бешеных огурцов. — Ты совершенно свободна в своих поступках. Я не хочу связывать тебе руки.

— Не смей говорить, такие слова! — В ее голосе послышались слезы. — Ты меня совсем не связываешь.