— Одного перстня?

— Да, только его! Колье, жемчужное ожерелье, браслет, кольцо и ещё один перстень — на месте. А этого, с изумрудом, нет. Украден!

— Вы совершенно уверены? Может, перстень где-то в другом месте?

— Нет, нет! — Француженка картинно пристукнула каблучком. — Я сама, перед тем, как лечь спать, сняла его с пальца и положила в шкатулку. Отлично помню!

— И чем же вы объясните такую избирательность вора?

— Ах, да он просто не успел! Я проснулась и спугнула его!

— Вот как? — Петрусенко задумался, потом спросил. — Дверь в ваш номер была заперта или открыта?

Мадам Аржен задумалась.

— Не помню. Я позвонила, пришла горничная, потом господин директор…

— Горничная? — Викентий Павлович взглянул на директора. — Надеюсь, она здесь, в гостинице?

— Конечно. Я её сейчас вызову.

Он дёрнул за шнурок электрического звонка — одного из новшеств в оснащении этого современного отеля. Через две минуты в дверь постучали, вошла девушка в форменном платье. Невысокая, хрупкая, молоденькая и миловидная. Пушистые светлые волосы аккуратно убраны под чепец-венчик.

— Варвара, — обратился к ней Леваневский, — господин следователь хочет тебя о чём-то спросить.

Тон у него был официальный, но в нём сквозили тёплые, почти ласковые нотки. Девушка подняла на Петрусенко глаза, однако он успел заметить, как прежде она мгновенно оглядела красивое домашнее платье француженки, и как дрогнули её губы. «Женщина всегда женщина, — чуть улыбнувшись, подумал Викентий Павлович. — Первым делом всегда замечает наряды».

— Милая девушка… Варя? Можно вас так называть? Хорошо… Вы были первой, кто явился к мадам утром и узнал о краже. Не помните ли, была дверь в номер открыта? Или заперта на замок?

Горничная ответила сразу:

— Закрыта, господин следователь. Заперта.

Мадам Аржен встревожено прислушивалась к русской речи и сразу же потребовала: