— Что она говорит? Переведите?

— Девушка утверждает, что дверь была закрыта на замок.

— Ну, уж нет! Я теперь точно вспомнила: дверь была открыта!

— Но, мадам! Я сначала подёргала ручку, а когда дверь не открылась, постучала. Вы мне её открыли, и я слышала, как щёлкнул замок.

Петрусенко удивлённо глядел на легко говорившую по-французски девушку: её голос звучал мягко, но уверенно. А директор довольно покивал:

— Да, Викентий Павлович, наши служащие владеют французским. А как же! У нас здесь часто иностранцы останавливаются.

Мадам в раздражении махнула рукой:

— Нет, я теперь точно вспомнила! Дверь сначала была открыта. Я, наверное, сама её потом закрыла. Увидела, что перстень украли, испугалась, подошла к двери и закрыла.

— Значит, сразу предположили, что дверь может быть открытой?

— Ну, наверное… Я была так растеряна…

В этот момент шумно распахнулась дверь, в прихожей прозвучали уверенные шаги, и в комнату вошёл высокий мужчина. Он молча удивлённо оглядел присутствующих, а мадам, вскрикнув, бросилась к нему.

— О, дорогой! Какое ужасное происшествие! Меня ограбили! Украли перстень — твой подарок!

— Да, мсье Аржен, это так, как ни прискорбно! — Директор быстро подошёл, здороваясь, пожал французу руку. — Однако следствие будет вести наш лучший специалист по раскрытию преступлений. Позвольте представить: следователь сыскного управления господин Петрусенко.

Хозяин номера молча кивнул Викентию Павловичу. Интересный мужчина, худощавый, лет сорока, с густыми тёмными волосами, аккуратной бородкой и усами, в которых, как и на висках, пробивалась седина. Выражение его лица было не столько удивлённым, сколько мрачновато раздражённым.

— Позвольте задать вашей жене ещё один вопрос, и мы оставим вас… на некоторое время.

Он опять молча кивнул, а Петрусенко добавил:

— Впрочем, это вопрос вам обоим. Опишите похищенный перстень. Как он выглядел?