Hо Пётр Матвеевич не подпускал к себе сон, и сон не шёл к нему. Он стоял у окна в своей похожей на пенал комнате смотрел на спящий город и был как никогда исполнен нежности. Его воображение вдруг захлестнула новая волна, его разум рисовал места, где он никогда не был, но эти места были лучше любых известных ему. Он видел седую, старую землю, близоруких людей, которым не ведомы худые помыслы, солнце, заливающее всё добротой, древние храмы, заботливо ухоженные сады и леса. Воображение приближал его глаза к самым корням этой благодати: он видел, как из рыхлой, тёплой земли поднимались навстречу свету ростки земляники и щавеля, как текли через поля широкие чистые ручьи, как шмели гудели в напоённом ароматами трав воздухе, как люди жили дружно и независимо, уважая непохожесть своих соседей, и никто не вопил о справедливости. Безуспешно пытался Пётр Матвеевич Панцирев силой своей мысли сорвать крышки с черепов населяющих эту землю людей, чтобы увидеть движущие ими механизмы. Тайна оставалась непроницаемой.

Серый рассвет застал Петра Матвеевича сидящим за столом, над давно оконченной книгой, без инструмента в руках. Света было еще недостаточно для чтения, но он вполне мог различить лежащую перед ним стопку бумажных листов. Вот и последний шанс. Пётр Матвеевич дождался восьми часов, оделся, взял рукопись и вышел, забыв запереть дверь своей комнаты в коммунальной квартире. Сцены его собственной жизни немедленно начали своё неспешное шествие перед его мысленным взором. В них не было много счастья, не было и много горя, тем более с точки зрения вечности, к которой он начал приближаться. Странно, но уже ничего из того, чем Пётр Матвеевич жил раньше, не находило в нём отклика теперь: он полностью изменился.

* * *

Ещё одно издательство. "Hа сегодня хватит одного", думает Пётр Матвеевич.

* * *

Он вышел из издательства минут через тридцать, что было для этой процедуры необычно долго; лицо его оставалось непроницаемым. Погода стояла лучше некуда: солнце, лужи, и дети, бегающие по лужам. Пётр Матвеевич присел на каменные ступеньки крыльца и прислонился спиной к стене.