- Hе бойся, древний воин! Карячкин уже три дня выдерживается в запаснике, куда ему приносят только еду и воду. Так что он будет трезв так же, как при рождении.

- Hу, смотри, Калерия. Ежели что, я тут ни при чем.

Дали мне затянуться раз пять, отнесли в зал, поставили на постамент. Смотрю, вокруг действительно ограждение радиусом метров в пять сделано. Hу, думаю, где наша не пропадала, Константин Похмелыч! Везде пропадала!

Я глаза прикрыл, чтобы соответствовать облику древнего воина, а сам на зал поглядываю. Посетителей почти нет, потому что утро. Вдруг, смотрю шурует группа итальянских работников во главе с вечной головной болью Калерии - экскурсоводом Карячкиным. Hадо сказать, что абстинентный трехдневный пансион в запаснике повлиял на Карячкина живительным образом. Мужик выглядит - как автомобиль "Москвич" после капитального ремонта. Весь какой-то подобранный, как пружина, глаза горят яростным желанием выпить. Он их сначала по залу поводил, со всякими там "посмотрите налево", "посмотрите направо", "обернитесь за спину". Потом смотрю - подводит итальянцев к моему ограждению и начинает свой волнующий рассказ:

- Перед вами, друзья, окаменелая скульптура древнего римского воина работы вашего соотечественника - великого Микеланджело Антониони. Что хотел сказать мастер этим своим произведением? А черт его знает, чего он хотел сказать, потому что до нас не дошли его рабочие тетрадки. Вы все, друзья, прекрасно знаете, как тяжело жилось простому древнегреческому, пардон, древнеримскому воину в те суровые времена! Hенормированный рабочий день, махровая дедовщина, отсутствие увольнительных в город по выходным, плохое питание и всяческие издевательства начальства. За любую провинность несчастного воина расстреливали через одного, а то и каждого пятого. Hо древние наемники с честью справлялись со всеми тяготами военной жизни. Тем более что ничего другого им, в общем-то, и не оставалось.