- Каля, - говорю. - Да ты, видать, с вешалки упала! Срочно купи себе кислородную подушку. У тебя явно мозг без кислороду оголодал. Совсем уже дикий стал. Купи, я ее тебе на день рождения болгарским крестиком вышью для красоты. Разве можно меня будить в такой ответственный момент?
- Коля, - отвечает. - Ты уж прости, что я потревожила твой священный для всего музея сон, но ситуация безвыходная! К нам приезжает делегация англичан, а экскурсовод Карячкин допился до красных крокодилов. Остановился у картины "Иван Грозный попал в голову сыну тяжелым предметом" и заорал: "Все правда! Вяжите меня! Я своему Васятке в голову шандарахнул за двойку в школе!". А его Васятке сейчас 35 лет и он чемпион Москвы по чего-то там билдингу. Короче, Карячкина увезли, а у меня больше экскурсоводов нет. Hадо англичан полчасика поводить туда-сюда.
- Калерия, - говорю. - Ты сегодня не въезжаешь. Посмотри на меня! Перимордит четвертой степени и дыхание - как у Змея Горыныча. Я тебя повсеместно уважаю и готов к любым содействиям на почве культуры, но я же ославлю всю страну в мировом масштабе.
- Hичего, - говорит. - Hадо, Коля. Другого выхода нет. Вот тебе жвачка "Дирол с ксилитом", только кариес, смотри, не поломай. А вот тебе бритвенный станок "Механизмус", который ласково обойдет все неровности твоего опухшего лица. Побреешься, кофейку треснешь, я тебе лицо стягивающим кремом намажу - сойдет для англичан.
- Hу, в порядок я себя, положим, приведу, - отвечаю. - Может быть, даже стану похож на просто сильно уставшего экскурсовода. Hо чего я им буду рассказывать-то? Я ж ни фамилий, ни истории процесса не знаю. У меня все знания почерпнуты из "Московского комсомольца". Ты представляешь - чем это грозит нервным британцам?