Увы, выпитое укрепило вахтерскую память лишь на неделю, а далее неузнавание возобновилось с прежней силой. Пришлось с этим смириться - регулярно поить вахтера было разорительно.
И еще несколько слов по поводу тогдашней своей неискушенности в алкогольных делах. Работал я уже в другом оркестре, в ресторане "Будапешт". Придя на работу слегка продрогшим, решил я перед началом согреться, "пропустив" во внутрь граммов сто, и предложил коллеге - тромбонисту, старшему по возрасту, составить мне компанию. Старший товарищ, с сожалением посмотрев на меня, изрек:
- Да мне, чтобы согреться, надо граммов 700, не меньше, засадить!
Я ужаснулся названной дозе и только с годами понял глубокий смысл сказанного. Hо пока вернемся к нашему повествованию.
Вскоре баритониста Эдика сменил альт-саксофонист Веня Федотов. Играл он довольно бойко: уже одно то, что человек умел играть без нот, на слух, делало его чуть ли не мастером импровизации.
С Веней мы подготовили целую программу, чтобы, сыграв ее комиссии МОМА, попытаться получить собственную рабочую "точку" (кафе или ресторан) и отделиться от оркестра Смагина. Приближалось лето, многие оркестры и ансамбли уходили в отпуска и был шанс заменить какой-нибудь коллектив. Прослушивание прошло удачно, и нам предложили "сесть" в кафе "Аэлита", находившееся недалеко от Самотечной площади на Садовом кольце (ныне разрушено). Эта "точка" была джазовой, наряду с кафе "Молодежное" и "Синяя птица". Игравший там квартет знаменитого гитариста Hиколая Громина уходил в отпуск, и заменить его было для нас, новичков, большой честью. Hо обещавший с нами работать все лето Веня вдруг резко передумал и умотал на юг, подло подставив нас, - начинать нужно было со дня на день.