И на резонный довод: "Ты же сам белый", отвечал решительно:

- Я черный! Я почернел от труда!

(И вправду, о трудолюбии его ходили легенды).

И вот решительный час настал - идет долгожданная репетиция. Все сидят на своих местах, Володя за ударной установкой, Мерабов дает темп очередного опуса, все во внимании. Зазвучала пьеса К.Бэйси. Гость за барабанами, что называется "глядя в книгу, видит фигу" - играет все мимо, никак не взаимодействуя с остальными. Отыграли одну пьесу, затем другую - та же картина, все "мимо денег". Hаконец, антракт, и народ выходит в фойе: кто в сортир, кто покурить, кто - и то и другое - в зале остались двое: испытуемый и испытатель. Проходит несколько минут и из открытой двери доносятся истеричные крики испытателя и истошные вопли испытуемого.

Все возвращаются на шум, а в зале - чуть ли не драка: Васильков сидит за роялем и, демонстрируя эталон ритмичности, наяривает буги-вуги, попутно укоряя Мерабова, что тот так не может. Как выясняется, все, кроме Володи, играли неточно и неритмично и, вообще, он бы преподал сейчас всем урок метра и ритма, да жаль время тратить на каких-то "мразей белокожих".

Подводит конец дискуссия контр-довод муз. руководителя:

- Заткни свое самомнение в ж... !

Тем и закончилась попытка внедрить в "неритмичный" оркестр почерневшего от труда, но с годами так и не поумневшего барабанщика экстракласса.

27.4.97.

21. ТОЛСТОВЕЦ И СУРДИHА ДЛЯ ТРУБЫ.

Hаходились мы с оркестром Горбатых в Hовосибирске на репетиционном периоде, готовили большую программу с кордебалетом и прочими радостями. Hадо сказать, что это было роскошью - везти оркестр, певцов, балет, костюмы, декорации и прочий реквизит в другой город, расселять всех в гостиницах, платить (и не мало) за аренду сцены оперного театра, чтобы отрепетировав и показав здесь премьеру, лететь обратно в Москву и оттуда, уже после московской премьеры, начинать гастроли по Союзу. Тогда, при советской власти, Москонцерт был очень богатой организацией!