Мы, жалея бедных венгров и словаков, стали спорить с десантником и, ссылаясь на авторитет Солженицына, достали из чемодана роковую книжку. Рассказчик, казалось, не удивился наличию у артистов подобной литературы и наш спор, не выходя за рамки дружественного, постепенно угас и мы полюбовно расстались. Они пошли к себе спать, а мы еще долго не могли успокоиться и стали развлекаться тем, что лили из графина воду в открытое окно соседей внизу - там тоже жили наши. И, помнится, - соседи не разделяли нашего веселья. Было далеко за полночь, когда мы, наконец, угомонились и заснули тяжелым похмельным сном.

Утром - странный стук в дверь: горничная, назвав каждого по фамилии, сообщила, что нас просят зайти в кабинет администратора и немедленно. Было достаточно рано и, плохо соображая больными головами, мы спешно стали гадать что бы это могло значить? Сошлись на том, что это последствия ночного литья воды - дружки настучали! Опечаленные таким началом дня, быстро одевшись, мы направились к указанному кабинету. Там нас поджидали какие-то, ранее не встречавшиеся в гостинице, лица.

Они развели нас по отдельным комнатам и, сунув под нос удостоверения КГБ (помните в Киеве? Державна беспека!), потребовали объяснить: откуда у нас взялась зловредная книга? Hочная вода оказалась ни причем (какая наивность!) тут, подымай выше - пахло политикой!

Я, сидя напротив здоровенного детины, говорившего с украинским акцентом, и изнывая от дикой головной боли, вспомнил анекдот. Петька советовал Василию Ивановичу, как надо добиваться признания пленного. Того надо сильно напоить и на следующий день не дать опохмелиться.

- Это же бесчеловечно! - воскликнул добрый народный герой.

Похожее происходило и со мной: гэбэшник просил написать объяснение (откуда и чья книга?), иначе снимет с маршрута и коллектив продолжит гастроли без меня.