Дядечка похвалил, ноты взял и, в свою очередь, спросил: не мог бы я сделать обработку пьесы, которую он мне предложит? Я был догадлив не по годам и смекнул, что это есть условие, не выполнив которое, я не могу рассчитывать на публикацию.

Условие я выполнил и публикация состоялась. Так я и познакомился с главой эстрадной секции редакции Зиновием Юрьевичем Бинкиным, с которым продолжал поддерживать отношения в течение ряда лет, вплоть до его безвременной кончины.

Я обрабатывал не мало его рукописей, делая из них клавиры и партитуры. Обычно Зиновий Юрьевич давал мне только "строчку" и просил гармонизовать и сделать в модном тогда стиле "диско". Сам он, будучи в прошлом трубачом духового оркестра, с гармонией не ладил и был так называемым композитором-мелодистом (мелодию напевал или наигрывал одним пальцем). Приходилось обычно ломать голову, чтобы из пошлого мотивчика в стиле довоенного танго сделать нечто удобоваримое. Hо безвыходных положений не бывает поднатуживался и делал из черного белое. Заказчику нравилось - он и предположить не мог, что такое возможно - меня же чаще всего коробило...

Часто по радио приходилось слышать пьесу Бинкина "Березовая роща", которую обрабатывал и инструментовал я, а играл оркестр Силантьева. Эта пьеса попала и на авторскую пластинку Зиновия Юрьевича. Я почитал аннотацию, написанную Андреем Эшпаем, где рецензент называет маэстро "тонким колористом и знатоком оркестра". "Знаток" же всегда поручал создание колорита другим, и мне в их числе.

И, хотя в моральном смысле, в этих взаимоотношениях была какая-то ущербность - зато я был, как бы, "своим" и мои собственные пьесы принимались в обход всяческих прослушиваний и комиссий. Были и забавные случаи. Принес я в редакцию (уже на Маяковке) свою джаз-роковую композицию "Африканская маска", недавно исполненную на фестивале и отмеченную критикой, как яркая пьеса. Сыграл - музыка возражений не вызвала, но вот название показалось почему-то сомнительным.