Hо пока не будем забегать вперед...

Второй мучитель был из более культурных слоев и тоже пианист, сын известного в городе врача, и тоже с абсолютством в ушах. Hе помню в подробностях, как он со мной тогда обходился, но кульминацией обхождения был его плевок мне в лицо - ощутимое отношение его таланта к моей бездарности. Спустя много лет я случайно узнал, что он по пьянке утонул в Волге...

И еще один учился со мной абсолютник вундер-пианист, подавал очень большие надежды и много собой обещал. Был из более простых, и меня лишь презирал, не бил - был тщедушным. Судьба? Спился, стал садиться в тюрьмы за кражи, и в итоге так и сгинул в неизвестном направлении.

...

Помню, что самым милым в обучении музыкой было домонахождение по болезни, а вершиной счастья - освобождение от экзаменов по причине сильного повреждения руки осколком стекла. Один мой товарищ, виолончелист, тоже воспринимавший музыку как повинность, резал специально подушечки пальцев бритвой, чтобы не сдавать экзамен. Я его очень понимал!

...После трехлетнего детско-музыкального кошмара и домашних скандалов я, наконец-то, был изъят из этого заведения и оставлен в покое. Было это для меня равносильно избавлению от тяжелейшей болезни.

Hо припомнился и еще один эпизод из трехгодовалого возраста, когда я уже мог быть заподозрен своими близкими в музыкальных симпатиях и пристрастиях. В год Победы (1945), вернувшийся с фронта дядя без конца пировал с друзьями, а один из друзей был с баяном. Так вот, меня просто потряс вид этого инструмента. Я вырезал из бумаги нечто похожее на баянную клавиатуру, нарисовал кнопки и начал изображать игру на баяне, что приводило в полный восторг окружающих.

48. КАК Я СТАЛ ЕВРЕЕМ.

"У, жидовская морда! "- слышу с детства. Причина? Вовсе не национальная принадлежность... Правда, виноват, - отчим сплоховал и был евреем... В детстве, которое протекало в доме, заселенном армянами и татарами, неприязнь исходила, конечно, от представителей народа, который Ф.М. Достоевский считал "богоносцем".