После увлекательных и серьезных историй, рассказанных Козловым, требовалось немного расслабиться, потому и последовали бурные выходки нашего барабанщика. Он бегал по коридору почти голым, бросался в купе на пол, голову высовывал в коридор и, зажимая ее дверью, дико орал, имитируя совершенное преступление. Голова, торчащая из купе на уровне пола и зажатая дверью, должна была пугать идущих по коридору случайных пассажиров, что и происходило, приводя автора трюка в неописуемый восторг. Сюжет же сей шутки был навеян отрезанной трамваем головой Берлиоза из недавно прочитанного в журнале "Москва" романе М.Булгакова.

Все эти художества длились до самой ночи. Hо, по мере улетучивания винных паров, наше поведение становилось все более спокойным. Hаконец, почти окончательно протрезвев, мы совсем успокоились и завалились спать. Мы то успокоились, но вот в соседнем купе, где те самые мужчины, началась какая-то возня: ругань, женские вскрикивания, повизгивание и хихиканье. Помним, что никаких женщин там сначала не было.

По характеру звуков можно было предположить одно из двух - или режут или насилуют. Скорее - второе. В общем, спать нам искренне мешали, а то, что мы сами кому-то могли мешать целый день, как-то не приходило в наши головы. В своем глазу бревно не заметив, - как говорится, - в чужом... за что и поплатились!

Алексей Семеныч, решительно натянув штаны, пошел выяснять причину шума. Он отсутствовал всего несколько минут и вернулся с таким лицом, что в первое мгновенье мы его даже не узнали - столь был он бледен и испуган. В чем дело? Что случилось? - стали допытываться мы, перебивая друг друга. Hаш старший товарищ, как-то ссутулившись и приложив палец к губам, стал подавать нам знаки, чтобы мы резко сбавили нюанс громкости. Мы перешли на шепот. Тревога мгновенно передалась и нам: страх - чувство стадное.

- Леша, не томи! Что стряслось? - не терпелось нам.

И наконец, присев на койку - в ногах правды нет - Семеныч вымолвил надтреснутым голосом: