Однако поднос с бокалами не произвел на нее никакого впечатления. Она выглядела значительно моложе мужа. На вид ей было около двадцати пяти. Глаза — голубые, волосы — каштановые, и точеная фигура, от которой трудно было оторвать взгляд. Роста она была среднего, но так сложена, что казалась миниатюрной. Не знаю, было ли ее лицо действительно привлекательным, может, и нет, но в том, как она смотрела на вас, было что-то не позволяющее сомневаться в этом. Зубы у нее были крупные и белые, а губы слишком пухлые. Они придавали ей немного надутое выражение. Лицо казалось непроницаемым, но одна бровь во время разговора слегка приподнималась, и это работало лучше, чем обычное дамское кокетство.

Все это я отметил в ней, потому что ожидал увидеть меньше всего. Я принял от нее пальто и провел в гостиную. Она села у камина, достала сигарету, постучала кончиком сигареты по ногтю и начала осматриваться. Когда ее взгляд упал на поднос с бокалами, она раскуривала сигарету. Кольца дыма вились возле глаз.

Она кивнула:

— Не откажусь.

Я рассмеялся и налил ей. Этим было сказано все. Целый час болтовни не сблизил бы нас больше. Она задала несколько вопросов. Главным образом ее интересовало, не тот ли я Дейв Беннет, который играл полузащитником за футбольную команду университета, и, когда я ответил, что тот самый, она спросила, сколько мне лет. Она была на год младше меня. По ее словам, ей было тридцать два года. Мне — тридцать три. Правда, потом она рассказала, как в двенадцать лет видела игру, где я, перехватив мяч, рванул к воротам, а это возвращало ей те двадцать пять, о которых я подумал вначале. Она пригубила бокал. Я подложил в огонь полено. Я больше не торопился на матч.