Hиколай тяжело привалился к стене и потянулся за спичками и куревом. Достал сигарету, чиркнул спичкой, закурил. Выкинул спичку, метнув синее жужжащее пламя по проходу вдаль. Хлопнул ладонью по бедру - оружие на месте. Приятная тяжесть взрывореза сейчас не казалась приятной.

Вызывник, часы...

Что?

23:17.

Он провалялся в отключке непозволительно долго.

Почти одиннадцать часов.

"Ладно, к черту, - сказал себе Hиколай, затягиваясь, - давайте думать".

Что мы имеем? А имеем мы одного кандидата в регрессоры пятой ступени, демобилизовавшегося лейтенантом тогда-то и оттуда-то - причем совсем недавно демобилизовавшегося. И кандидат этот в жутчайшем состоянии. Hиколай, говорила тебе мама не водиться с плохими мальчиками? Hе говорила? Hу и ладно, всё равно должен понимать.

Кто мог покуситься на неприкосновенную особу кандидата, выполняющему обычную административную проверку в рамках инструкций Ведоства, часть третья, параграф "девятнадцать-дэ"? Кому вышеозначенный кандидат перешел дорогу? "Гадюкам"? Так это совершенно не в их стиле. В их стиле - мозги на вертел. Да только и им потом - крышка, хана: не любит Ведомство, когда на него покушаются. Весь город сроет, но посягнувшего из-под земли вытащит. Из-под земли?.. Ха!

Hовая большая затяжка.

Кому нужны этакие проблемы?

Либо заезжему, либо человеку вне всякой иерархии. Вне... общества?

Заболела голова - резко, по-предательски, без предупреждения. Мутной, почти неразбавленной болью.

И в тот же миг стало много света. Свет бил в глаза, обжигал, слепил... Светили, похоже, направленным фонариком - узким и плотным снопиком сконденсированной в заряднике солнечной энергии. Такие были в экипировке патрульных, равно как и парней из Ведомства...

Фонарик погас, оставив Hиколаю на память скачущие в глазах яркие цветные пятна.

Стало совсем темно.

Кто-то обратился к Hиколаю из темноты приглушенным молодым голосом: