1896 год, Монте-Карло

Пасхальная неделя

Из окон виллы Фелисии Гринвуд открывался чудесный вид на море. Сидя на кухне, хозяйка рвала только что полученное письмо на мелкие клочки и проклинала отправителя на все лады. Осыпав несчастного всеми мыслимыми и немыслимыми эпитетами, Фелисия обернулась к двум оставшимся слугам, сочувственно взиравшим на нее.

— Вот что я думаю о советах кузена Дики! — выпалила она напоследок. Девушка говорила по-французски с легким шотландским акцентом.

— Ваша тетушка тоже его не любила, — заметила престарелая экономка. — Скажи мадемуазель Фелисии, как графиня его называла, — обратилась она к мужу — единственному мужчине в их скромном хозяйстве.

Даниель невесело улыбнулся:

— Она прозвала его господин Зануда и никогда не слушала, что бы он ни говорил.

Фелисия усмехнулась. Что ж, на редкость точная характеристика!

— Я бы с радостью игнорировала кузена Дики, если бы он не вздумал отнять у меня виллу «Парадиз».

— У вас еще остается неделя на то, чтобы найти деньги.

Лицо девушки омрачилось. Целый год она безуспешно пыталась вернуть сумму, требуемую кузеном.

— Ах, если бы тетушкины вложения приносили хоть какой-нибудь доход!

— Он обкрадывает вас, мадемуазель, это ясно без слов. У графини всегда было достаточно денег! — возмутился Даниель.

— Знаю, ты не доверяешь ни Дики, ни его адвокатам, впрочем, как и я. Но сейчас следует думать не о наших чувствах, а о том, как исправить положение. Я решила продать тиару. Всю ночь не спала, размышляя, правильно ли поступаю. Надеюсь, тетушка поняла бы меня…

Бриллиантовую тиару подарил графине пылкий поклонник на заре ее юности, и она так и не забыла прежнюю любовь. Отринув сомнения и дурные предчувствия, Фелисия гордо выпрямилась.

— В отчаянном положении приходится прибегать к отчаянным мерам.