Насколько он помнил, никогда в жизни никто не называл его милым.

— Вы замечательная женщина, мисс Гринвуд!

— Пожалуйста, зови меня Фелисией. Что ни говори, а мы скоро будем больше чем просто знакомые…

— В таком случае я Флинн. Так зовут меня друзья.

— Чем тебе не нравится Томас?

— Это имя моего отца.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, но теперь это вряд ли имеет значение. Я уже давно человек самостоятельный.

— Как и я. А в судьбу ты веришь? Я о нашей сегодняшней встрече.

Шагнув к гигантской постели под балдахином, Флинн опустил ее на пестрое покрывало с цветочным рисунком.

— Я верю только в собственное везение.

Фелисия осторожно провела пальчиком по его широкой ладони.

— В свое я верю сильнее тебя. Оно вернуло мне мою вольную жизнь.

— Рад услужить, миледи, — небрежно поклонился он, целуя ее.

— Кстати, об услугах, — вспомнила она, сбрасывая туфельки. — Я в самом деле не оттолкнула тебя, позвав сегодня? То есть… ты не просто из вежливости…

— Ни один мужчина не смог бы устоять, дорогая Фелисия. Кроме того, я сам намеревался спросить, но ты меня опередила, — заверил он, стягивая смокинг.

— Должно быть, тебе часто приходится это делать, особенно если учесть, как ты красив…

Оглянувшись, Флинн метко швырнул смокинг на ближайший стул.

— Полагаю, гораздо чаще, чем тебе.

— Ну да, тебе не приходится ждать пять лет, — вздохнула она, снимая подвязку. Флинн так увлекся соблазнительным зрелищем, что не сразу ответил.

— Скорее всего так и есть.

За смокингом последовали бриллиантовые запонки.

— Женщины, наверное, в очередь встают, чтобы попасть в твою постель.

Она подняла ногу, чтобы избавиться от подвязки и чулка.

— Ну, не совсем, — солгал Флинн, зачарованный видением белоснежного бедра, и провел ладонью по бархатистой коже. Его пальцы замерли на кусочке простого белого полотна, прикрывавшем ее венерин холмик.