Среди стонущих камышей и поющих стрел, среди плавучих садов и висячих небес - я, не ты, перевожу с науа на испанский, с птичьего на змеиный, с женского на мужской, с живого на мёртвый. Моя совесть - вопрошающая шея фламинго, моё богатство - гортанный мешок пеликана, моя смелость - тростниковые ноги цапли, в чьих выпученных глазах отражается сегодня твоё лицо. Я, донья Марина, ползу языком в горло прекрасного тлатоани, подбираясь к самому драгоценному в мире сердцу, сегодня я обвиваю ногами его копьё. Эта магия - мягче нёба, тяжелей золотых пластов. Ты слишком громко бряцала своими мечтами, браслетами слов, ты слишком много говорила вслух. Марина. Познай же цену молчания теперь, когда я краду у тебя твоё имя и дом, твою судьбу и смерть, твой голос, как голубой нефрит. Сегодня я перевожу моему тлатоани на язык наслаждения - со всех языков. Я могла быть немой, Марина, но я могла и говорить. Стыдиться ли мне того, что я - говорю?..

невеста

Дети меня не звали - имя слишком тоскливо. Бабы мне зла желали - тело слишком красиво. Парни меня бросали - речи слишком правдивы. Люди, не быть мне с вами. Лес впереди.

Слышишь нутряный вой? То моя кровь поёт. Женский, упрямый мой запах к тебе ползёт. Лягу на землю, сняв шелковый поясок. Здесь я - возьми меня, князь одиноких, Волк. Буду с тобой ходить, в спелые луны выть, пасть отомкнув, стонать, сладкое мясо рвать - 0в смелости не щадить, в радости убивать. Буду тебе женой, буду тебе верна...

Волк, усмехаясь: нет. Мне не нужна жена.

Мне бы росой отмыть с сердца дурную весть, красной корой ольхи горечь внутри заесть, мне бы судьбу сломать, как об колено ветвь... Примешь ли ты меня в лапы свои, Медведь? Буду тебе плясать, шерсть на спине чесать, мхом выстилать кровать, сны медвежат качать, песенки пчёлам петь, мёдом беременеть, зимний покой стеречь, сало твоё беречь. Буду тебе женой, буду тебе верна...