Андрей Михалыч любил тайгу, знал зверей, был метким стрелком. Но хоть и был он хорошим стрелком, однако охотиться не любил. И только для волков у него всегда была приготовлена пуля.

И очень любил Андрей Михалыч оленей. Ему непременно хотелось, чтобы все совхозные ребята стали оленеводами. Лучше и почетней этой работы он не знал. Иногда он брал ребят, тех, которые постарше, с собой в объезд, да и с другими объездчиками посылал — пусть привыкают к хозяйству, пусть приучаются понимать дело, пусть узнают и полюбят оленей. И особенно Андрею Михалычу хотелось, чтобы ездил в тайгу его сын Анатолий.

— Вы с ним покруче, — тихонько наказывал он объездчикам. — Не церемоньтесь. Надо, чтобы он у меня настоящим мужчиной стал и хозяином настоящим. Учить ребят надо! Закалять надо!

И, сжав жилистый кулак, потрясал им, показывая, как их надо закалять. Очень ему хотелось, чтобы его Толя вырос крепким, выносливым, неутомимым, чтобы он все знал, все умел и никаких опасностей и никакой работы не боялся.

Но мать Толи, Евдокия Ивановна, смотрела на мужа жалостными глазами, в которых сразу начинали бегать слезинки, как только Андрей Михалыч заводил об этом речь. Она считала, что ни один парнишка в совхозе и мизинца ее сына не стоит. Ведь на Толю просто поглядеть и то сердце радуется — такой красивый мальчик! И первый ученик, и активист. А отцу все не так. А что не так? Подвигов, что ли, каких от него требует? Так ему же всего-то четырнадцатый год!

Андрей Михалыч постоянно интересовался совхозными ребятами и всеми их делами.

Вот и сейчас, проходя по двору, он остановился посмотреть на них. На спортивной площадке происходила необычная игра. Пионервожатый — молодой зоотехник Алеша Ермолин — учил их бросать аркан. Он собирал веревку кольцом, делал быстрое и сильное движение рукой — и конец веревки плотно захлестывал ветвистые рога в оленя, прибитые к столбику волейбольной сетки.

Алеша несколько раз собрал и закинул аркан, будто играя, и аркан каждый раз ловкой петлей захватывал рога.