Продравшись сквозь заросли малины и орешника, ребята вышли на полянку. Неясное очертание оленя мелькнуло и исчезло за елками.
Сережа в азарте кинулся в ельник. Богатыря не было. Он тихо позвал его, прислушался. А может, то и не олень был? Может, белка, прыгнув, раскачала ветки...
— Надо найти следы, — решил Сережа, — и тогда — по следам...
Он обошел ельник, вернулся на полянку. Толя уже сидел здесь на стволе упавшего дерева, обросшего грибами и мхом. Он поглаживал большую царапину на голом колене. Плечо выглядывало сквозь разорванную рубашку.
Около него, с облегченьем сбросив свою сумку, сидел на траве, привалившись к стволу, Антон. На лице его, похожем на колобок, сияла радость — наконец-то он может посидеть, наконец-то набитая сумка не стучит ему по спине. И куда торопиться? Стадо все равно загонят, а Богатырь все равно ушел...
Сережа, внимательно разглядывая траву, медленно побрел по зеленой, нехоженой полянке. Он еще надеялся найти следы пробежавшего где-то здесь Богатыря.
— Эх, и ободрался же я! — сказал Толя, поглаживая коленку. — Саднит — терпенья нет.
— А ты... послюни, — посоветовал Антон. Толя послюнил.
— И рубашку разорвал, — продолжал он. — Вот она, тайга-то! Не шутки. Надо на тропу скорей выходить, нечего тут... Хорошо, хоть девчонки не увязались.
— А почему ты думаешь, что они не увязались? — вдруг раздался Катин голос.
Толя так живо обернулся, что чуть не свалился с валежины.
На другом конце дерева, на изогнутом его корне, сидели, держась друг за дружку, Катя и Светлана. Светлана иронически спокойно выдержала его взгляд. А Катя заливисто, от всей души, рассмеялась.
Антон вытаращил на них круглые глаза:
— А откуда же вы...