И в то же время ангел — духовная сущность, посланная из высшего мира, — появляется и функционирует в заданных границах в материальном мире, либо полностью подчиняясь его законам, либо действуя в своего рода вакууме между мирами, где физическая природа служит лишь оболочкой для более высокой субстанции. В Танахе* ( Танах — аббревиатура слов Тора (Пятикнижие), Невиим (Пророки) и Ктувим (Писания) — совокупность трёх главных книг еврейской традиции ) описано, как Маноах, отец Шимшона, увидел ангела в образе пророка, однако интуитивно почувствовал, что видит и воспринимает не человека, а явление совершенно иного порядка. И только когда этот ангел изменил форму и превратился в огненный столп, Маноах понял окончательно, что это фантастическое существо, которое он видел и с которым говорил, было не человеком, не пророком, а явилось из совершенно другого измерения действительности — то есть было ангелом.

Сотворение ангела в нашем мире и немедленный его переход в другой мир — само по себе не есть событие сверхъестественное; на самом деле это явление принадлежит повседневной реальности, является неотъемлемой частью нашего существования, оно может показаться даже рутинным и обыденным, поскольку уходит корнями в традиционную систему заповедей, то есть предписанного нам метода освящения мира. Совершая действие, создающее ангела, мы никак не воспринимаем его самого, сотворенного нами, — этот акт кажется нам частью общей структуры материального мира, в котором мы живем. Подобно этому ангел, посланный нам из другого мира, далеко не всегда возвышается над обычными законами физической природы. Часто случается, что он предстает перед нами в естественном мире причинности, и только пророческое видение может открыть, в каком случае происходящее является результатом вмешательства высших сил. Ибо человек по своей сути связан с системой высших миров даже тогда, когда, как это обычно бывает, эта система остается для него скрытой. В результате она кажется ему частью окружающего его мира — так же, как и все его двойственное существование, включающее и материю, и дух, есть для него нечто само собой разумеющееся.