У Корсара он почему-то вызвал ассоциации с лаской: тонкое тело, узкие, словно прищуренные стекла пилотской кабины, заостренный нос, скрывающий под собой турбовинтовой двигатель. Да и цветом самолет был похож на этого хищного зверька: на "спине" и боках фюзеляжа красовались рыжие и коричневые разводы с плавным переходом одного цвета в другой, а "брюхо" было грязновато-белесым. Корсар знал, что "СМ-97" создавался как самолет двойного назначения и может выпускаться как в варианте "летающего БТР", так и в виде десятиместного самолета для коротких линий, однако сейчас, глядя на поджарый фюзеляж с узкими иллюминаторами-бойницами, он не смог представить себе его ни в какой другой роли, кроме нынешней: легкий ударный самолет, способный при необходимости взять на борт несколько десантников по пути "туда" и раненых при вылете "обратно". Корсар никогда не питал слабости к небольшим самолетам, но вид смоленской машины его заворожил. - Что засмотрелся? Нравится? Мне вот тоже, - заметил взгляд Корсара один из заводских летчиков. - Но любоваться потом будешь, слава богу, у нас полеты каждый день будут. А пока что наше дело - раз, два, взяли! Тут еще таскать не перетаскать. Корсар кивнул и вместе с летчиком полез в грузовой отсек "Черномора". Разгрузка затянулась надолго, и после нее получасовое ожидание машины показалось долгим перекуром, вот только курить, само собой, никто на летном поле не стал. За это время на "Галф-Бизнес" приземлились еще несколько самолетов, и, мельком глянув в сторону полосы, Казак заметил: - Смотри-ка! Не думал, что наши "Ан-24" все еще пускают летать за границу. Каким-то маленьким он теперь кажется... Но Казак ошибался. Только что прилетевший самолет не казался маленьким, он именно таким и был. Хотя внешнее сходство с заслуженным антоновским трудягой действительно имелось, это была совсем другая машина - "Бе-32", удачная конструкция, разработанная еще во времена существования Советского Союза.