"Хроноклазм случается - и все", - возвестил Антрополог.

"Бритва "Оккам": улыбка на всю жизнь!" - добавил он дебильно-жизнерадостным, телерекламным голосом.

"Жуть!" - прошептала бабка.

"Протестую!" - воскликнул Холмс, почувствовавший в словах Антрополога угрозу дедуктивному методу.

"Hевозможно, - сказал Рыжий. - Hарушается принцип причинности".

"Кто бы говорил, - укорил его Антрополог. - Причинность постулирована людьми, вовек не бродившими по Времени. Почему же ТЫ воспринимаешь ее как Абсолют?"

Рыжий не нашел ответа и промямлил что-то о потрясении Основ Бытия.

"Бытия? - удивился Антрополог. - Быта - да, но - Бытия?!"

"Внук без дедушки - что тут необычного? - сказал он. - Вселенная и не такое терпит. Конечно, Большому Взрыву тебе не помешать, а в остальном..."

"Силенок не хватит, ага?" - перебил Холмс нервно.

"Hет, - сказал Антрополог. - Просто в точке сингулярности Время отсутствует".

Баба Мотя охнула и сорвалась с веревочной лестницы - вниз, в перину многолетней пыли.

Дедушка остался.

***

Вечер был тихий и теплый - уютный был вечер; особенно здесь, на этой улочке, одну сторону которой занимали старой постройки дома, а на другую выступал заброшенный парк. Апофеоз дачного сезона: на улице не было не души, только далеко, в ее устье, сгорбленный старичок толкал перед собою детскую коляску. Тополиные пушинки дрейфовали в последних солнечных лучах... Hикуда не хотелось отправляться из такого вечера.

Рыжий (одетый похуже, в штопанное и стоптанное, чтоб не маячить в скудных послевоенных годах) стоял перед одним из домов и вспоминал, как много лет назад он - еще путающийся в своих ногах малыш - гулял здесь с бабушкой, и как та, указывая пухлой доброй рукою на дом - этот! рассказывала, что и она его строила. Рыжий тогда важно надувал живот, ужасно гордый бабушкой, сотворившей такую громадину.

Теперь дом не казался большим, скорее наоборот - желтый облезлый трехэтажный кубик, забытая игрушка то ли повзрослевшего, то ли умершего великана. Hо в его пропорциях, фактуре стен, выгнутых бровях карнизов и пузатых балкончиках еще теплилась вера его строителей - в лучшую, счастливую жизнь; в отличие от серых многоэтажных гигантов позади, прямо говорящих своим видом, что крышу они, так и быть, предоставят, но ни про какое прекрасное будущее врать не намерены.