Пилообразные линии графиков - все как одну! - заклинило на прямоугольном распределении, и однажды Рыжий устал. Была полночь, он тупо сидел за столом, в одних трусах, напротив черного окна, а безнадежность на пару с одиночеством эсхатологического масштаба сдавливали с боков, словно склизкие сырые стены заброшенного колодца. Hе двигаться было жутко. С неимоверным усилием Рыжий заставил себя взять проклятую монетку. Последний раз, подумал он. От натуги в глазах зарябило: пульсирующие радужные круги, какие-то искры... Искры раздражали хаотичностью; вдруг мучительно захотелось придать их лёту какой-то порядок, структуру... Перед мысленным взором возникла причудливая форма, похожая на крендель, испеченный неким очумелым топологом; Рыжий поймал себя на том, что пытается направить траекторию искр вдоль ее извивов... Вот так, наверное, съезжают с катушек, отрешенно подумал он.
Всплыла хохма давней поры: оболтусы-студенты мечут жребий, решая, куда пойти: орел - по пиву, решка - к девчонкам, станет на ребро - в библиотеку, а коли зависнет в воздухе - тогда, ничего не поделать, на лекцию... Рыжий машинально подбросил копейку. Та повернулась в пустоте и упала - на ребро.
Спустя минуту он осторожно поднялся из-за стола. Рябь перед глазами прошла, мир был до ужаса четким и каким-то вязким - как в кошмаре; монетка по-прежнему стояла, легко покачиваясь. Длинно скрипнули половицы - Рыжий прошел на кухню хлебнуть воды. Щелкнул выключателем. Чайник булькал на холодной плите; крышка его подпрыгивала; из заиндевевшего носика валил пар.