- Заткнись, ящерица-переросток! Я тебя самого в музей сдам!

Дракон с кошачьей грацией, неожиданной для таких габаритов, подобрался для гигантского прыжка и прошипел так, что у Слика встали дыбом волосы на голове:

- Да я тебя на части порву, ничтожный человечек!.. Я вытяну все твои кишки и развешу их у ближайшего оазиса, пока ты будешь корчится в судорогах!

Я сниму с тебя скальп, а шкуру набью травой и поставлю у себя в пещере!

Готовься к смерти, ничтожество!..

От этого трубного гласа Слик затрясся как осиновый лист и увидел как напрягаются, готовясь к прыжку, мощные мышцы. При виде слюны, текущей из оскаленной пасти, он помимо воли крепко зажмурил глаза и, уже чувствуя кожей, как несется на него исполинское тело дракона, звонко выкрикнул самое страшное ругательство из всех, которые знал.

- Ламер!

Прошла секунда. Прошло две секунды. Прошло пять секунд. Hа десятой Слик с удивлением обнаружил, что, кажется, жив и нерешительно открыл глаза.

Дракон стоял в пяти метрах от него и его огромные глаза, поразившие вначале своим кровожадным взглядом, теперь светились любопытством.

- Ты чего сказал-то, рыцарь?..

В пустыне царила ночь. Hалетевший ветер гнал перед собой тучи песка и пыли, наметая курган над лежащими на бархане старинными рыцарскими доспехами. Копье почти полностью исчезло, толстый слой песка покрывал брошенную кем-то кирасу и поножи, укрывал желтым одеялом уже еле видимый шлем с распахнутым забралом. Здесь же стояла и меланхолично пряла ушами старая гнедая лошадь. Ветер не заботил ее, как не заботили бы, должно быть, извержения вулкана, метеоритные дожди и цунами. А из большой дыры рядом с ней доносились откуда-то из-под земли два увлеченных голоса.

- Смотри, при таком коэффициенте вся функция пойдет вкривь и вкось. И второй оператор потеряет всякую устойчивость. А если поменять переменную...