Рассуждая таким образом, Пинкертон стал уже думать о Чарли Смите благосклоннее, но какой-то внутренний голос при этом упорно твердил ему:

«Черта с два, Нат! Это все не так просто. Здесь сокрыта тайна, и ты должен ее раскрыть, потому что тебе, похоже, бросили вызов! Отступишься — останешься в дураках!»

— Ладно! — проговорил сыщик. — Я разберусь с этим делом и непременно узнаю, какое отношение имеет к нему этот Чарли Смит!

Приняв такое решение, он опять позвал полицейских и вместе с ними начал подробный осмотр дома. Сперва они поднялись на чердак, но там в маленьких тесных каморках валялись лишь кучи старого хлама.

Они снова спустились вниз.

В комнате, где лежала убитая. Пинкертон не нашел ничего, что могло бы дать ему нить в руки. Даже нож, послуживший орудием убийства, был самый обыкновенный, кухонный, отточенный как бритва.

Каменный пол, сырой и грязный, сложенный из больших серых плит, не позволял рассмотреть каких-либо следов.

В коридоре Пинкертон обнаружил нишу и в ней низкую дверь. Она вела в погреб, довольно просторный, служивший, верно, прежде местом хранения каких-то товаров, а теперь совершенно пустой. Крепкая деревянная стена делила его на две части, в этой стене была дверь, снабженная крючками-запорами с той и с другой стороны. Та часть погреба, которая находилась за стеной, не имела другого выхода наружу, кроме этой двери.

Пинкертон обыскал оба помещения самым тщательным образом, но ничего в них не нашел, хотя и обшарил все углы. В погребе, похоже, давно никто не бывал.

Поднявшись наверх, сыщик наткнулся в коридоре на инспектора по уголовным делам Мак-Коннела, который встретил его вопросом:

— Ну, мистер Пинкертон, удалось вам открыть что-либо интересное?

Нат пожал плечами.

— Случай довольно непонятный. Кому было выгодно убить старуху? Она была так бедна, что по целым дням голодала…