Лиз сняла кожаную наплечную сумку и с ловкостью фокусника извлекла на свет божий аптечку, шприц и ампулу демерола. Без тени смущения она помогла Дарреллу раздеть находившегося в полузабытьи Черчилля, длинные ноги которого беспомощно болтались, словно паучьи лапки. Долговязый архитектор бессвязно лопотал себе под нос.

- Йоко, - вырвалось у него. - О, нет. Йоко!

- Успокойся, - сказал Даррелл.

- Не могу, Каджун. Она не могла умереть - слышишь? Я все время следил за ними сверху, из рекуна. Глаз не сводил. Это правда - люди и в самом деле умирают за этой колючей проволокой, как лабораторные крысы. Вся деревня обречена. Нет никакой надежды. А Йоко оказалась там в ловушке, вместе с ними.

- Майор Яматоя полагает, что ей удалось сбежать.

- Не знаю. Мы уговорились встретиться у проволочного заграждения. Вчера она чувствовала себя вполне нормально. Она ничего не опасалась. Жаль, что ты с ней не знаком, Сэм. Она - удивительный человек. Честная. Отзывчивая. Добрая. Мы уже договорились, что я останусь жить в Японии. Мы решили, что поженимся. Она не знала, выдержу ли я, но я - я люблю её, Каджун. Она... она жива, я знаю. Чувствую. Помоги мне найти её, Сэм. Спаси её. Достань противоядие. Хоть что-нибудь. Почему мы ничего не делаем?

Даррелл осторожно уложил Билла в постель. Соломенные волосы Черчилля разметались по лицу; он тихонько заплакал, хныча, как ребенок. Мисс Прюитт уже наполнила шприц демеролом и держала его наготове.

- Сейчас это ему необходимо, - сказала она. - Он должен поспать. Полученные тумаки скоро заживут, а вот душевная рана может оставить неизгладимый след.

Черчилль бессильно откинулся на подушки. Глаза его были закрыты.

- Билл крепче, чем вы думаете, - сказал Даррелл.