— А ты отвлекись! — не отставал баритон. — Слетай на уик-энд в Эйлат, искупайся в Красном море. Там, правда, пекло сейчас невыносимое. Зато туристов мало.

— Великолепная идея, — мрачно заметил Тарковский, в сердцах швырнув трубку на стол.

— Полегче! Вы же проводок могли порвать! — возмутился молодой человек. Он подхватил трубку с тянущимся за ней проводком и со скрупулезностью исправного служаки, которому доверено недешевое казенное имущество, проверил, пишет ли диктофон, после чего отключил его и спрятал в карман. И этот убогий мышонок властвовал над судьбой Вэ Эс Тарковского, долларового миллионера!

— Все, Тарковский, ждать бессмысленно, — не без удовольствия заявил мышонок. — Я выполнил свою часть договоренности, а вы, похоже, и не собирались.

Виктор Саулович поднес к глазам руку с «Ролексом» и подумал, что, может быть, смотрит на десятитысячедолларовые часики в последний раз. , — До пяти еще восемь минут, Андрей Никитич! Умоляю вас! Я не обманываю! Откуда мне знать, может, с ним что-нибудь случилось?

Молодой человек беззаботно улыбнулся:

— Сидят два киллера в подъезде, один другому говорит:

«Что-то нашего клиента долго нет. Может, с ним случилось что-нибудь?»

Бородатый анекдот неожиданно взбодрил миллионера. В мире, которому он принадлежал, просто так не шутили. Анекдот был средством ухода от нежелательного разговора либо, наоборот, приглашением к откровенности. На этот второй случай Виктор Саулович хохотнул, давая понять, что согласен на любое предложение. Костюмчик молодого человека доказывал, что взяток тот еще не брал, но, похоже, дозревает. Теперь следовало по возможности облегчить ему переход от состояния «бедный, но честный» к «никого не убиваю, не граблю, а просто умею жить».

— Проголодались, Андрей Никитич? — осторожно начал Тарковский. — Я закажу обед в номер.

Молодой человек взглянул на него с веселым удивлением:

— Нет уж, увольте. Я за чужой счет кормиться не собираюсь, а своего у меня нет. Потерпите, в камере вам дадут черняшки и какую-нибудь кашу с тюлькой.