Слепо хватаясь за обледенелые выступы шифера, под общий гогот он оказался в беде. Hазад дороги не было. Движение вниз прекратилось, потому что из последних сил Лёша держался за торчащий гвоздь, за который случайно зацепился варежкой. Ждать чего-то было самым противным, поэтому, уже приготовившись отцепиться и скатиться вниз по крыше до края пропасти, он вдруг неожиданно для самого себя рванулся вверх и вцепился в валенки злой девчонки.

Та, взвизгнув, рухнула на него. Варежка затрещала, разорвалась, гвоздь поранил руку. Они падали вместе, только девчонка была сверху. Через пальто Лёша чувствовал, каждый валик шифера, пока не кончилась крыша.

Полёт был недолгим, но казался нескончаемым. Упав в сугроб Лёша не успел вскочить из-за того, что сверху упала девчонка. Дыхание от тяжёлого удара прекратилось, даже снег стал на несколько мгновений чёрным. Лёша хрипел, а по щекам катились слёзы.

Теперь как и тогда на крыше, чувствовалась эта пропасть, начинающаяся там, где заканчиваются бетонные квадраты края моста. Лёша для верности пощупал шероховатость плит, а затем медленно его взгляд прошёлся от края до воды.

Он, не отпуская перила, перекинул ноги обратно на мост и поднялся. Собаки, до этого перебежавшие мост, мелькали где-то на другой стороне. Лёша возвратился к краю моста с той стороны, откуда пришёл. Вдалеке виднелись столбы дорожного переезда. Это там, где со стороны шоссе проходит дорога в посёлок.

Послышался какой-то шорох. Лёшка обернулся. Это собаки перебегали через мост. Одна за другой. Он развернулся и прошёл несколько метров по бетонным плиткам, сбоку от путей. Почти дошёл до того места, где только что сидел, свесив ноги.

- Груда... Града...

Собаки на мгновение замерли, а потом возобновили трусцу, только Груда или Града описав полукруг остановилась неподалёку и подняв уши смотрела на Лёшу.