Ну… мы разговаривали…

И о чём же, позволь поинтересоваться?

Обиженное сопение:

Обо всём…

Понятно. Больше маленький упрямец ничего не скажет. И вы думаете, он извинился за беспокойство, поклонился и ушёл следом за учителем? Как бы не так! Он заявил:

Извините, Мастер Йода, но мне действительно пора. Я зайду попозже!

И, проскользнув под рукой Кеноби, выскочил в коридор, естественно, вперёд учителя. Остановился, что-то вспомнив:

Простите, учитель!

И пристроился позади Оби-Вана, постоянно налетая на того и бодая головой на бегу.

Энекин, не скачи как шаак!

Кто такой шаак?

Кеноби мысленно проклял себя за неосторожные сравнения, каждый раз вызывавшие у неугомонного падавана шквал вопросов. И рассмеялся, вспомнив вдруг:

«Что такое утка?»

Ты сам был таким же, джедай Кеноби. Не забывай.

Легко сказать – не забывай. Сделать – гораздо сложней. И именно поэтому третий час подряд учитель Оби-Ван Кеноби, рыцарь джедай, целенаправленно прочёсывал Орден, по дороге кланяясь идущим по своим делам мастерам и делая вид, что совершает утреннюю пробежку исключительно ради собственного удовольствия. Не спрашивать же всякого встречного поперечного, не видел ли кто малыша Скайуокера?

«Ситхов мальчишка! Неужели убежал на площадь?». С этими мыслями Оби-Ван повернул к главному входу…и тут он его увидел…

* * * * *

Энекин! Энекин! – требовательно звал Оби-Ван. Высокие ступеньки Храма Джедаев освещены небывалой для Корусканта яркости солнцем, десятилетний Эни ловко прыгает с одной на другую, а Кеноби безуспешно старается увещевать падавана, пытаясь внушить тому уважение к величественному строению…

…Скайуокер обернулся, и временная пелена сорвалась с глаз. Солнце такое же яркое, как и тогда. Мягкое, ласкающее солнце Корусканта, такое редкое для дождливого климата Галактического центра... Двадцать два года не десять. Но для Оби-Вана он навсегда останется  юным учеником, и, наверно, это хорошо, если в мире есть хотя бы один такой человек, для которого ты всегда юн. И для которого нет разницы, падаван ты или рыцарь.