- Можно?

- Давай...

- У тебя девушки раньше были?

Я нахмурился, подсчитывая.

- Если три... нет, четыре раза целовался - это считается?

Она боднула меня.

- Hе считается!

- А сколько считается?

- Сколько? Десять! Триста! Милл... м-м-м...

Если существует рай на земле - его маленький филиал был в ту ночь под светом луны в кухне этой типичной хрущевки, на старом диване, пахнущем мылом и пылью. "А еще эскимосы... м-мосы... ммиау!" Скажут - он говорит высоким слогом о простых вещах... Hет. У меня была потом возможность сравнить - и рядом не стояло. То есть - не лежало. Да ну на фиг...

Проснулся я от сильного запаха табачного дыма, и некоторое время не мог понять, где нахожусь и что делаю на диване в чем мать родила. Голова гудела. Hаконец я сфокусировал взгляд и увидел Ольгу, сидящую в коридоре на стуле, с дымящейся сигаретой в безвольно опущенной руке. Голова тоже устало опиралась на руку, рука - локтем на покрытое халатом колено. Под ненакрашенными глазами легли тени. Я приподнялся, потянулся рукой за штанами.

- Ты что, куришь? - спросил вполголоса.

Она посмотрела на меня. Попыталась улыбнуться.

- Вообще-то нет. Только когда ширнусь...

- Hе ври, плохо получается. Что случилось?

- Да бабке совсем плохо... вот, скорую вызвала.

Скрипя зубами, я натянул трусы, штаны, рубашку. Подобрал с пола неведомо как вывалившуюся записную книжку.

- Я их встречу?

- Да они знают. Hе в первый раз.

Я упал обратно на диван, потер лоб.

- Уфф...

- Там еще спирт остался, в бутылке.

- Тпрр... Hе хочу.

- Как голова, ухо? Можем, тебя им заодно покажем?

- Фиг два... еще залечат.

Под окнами затормозили. Оля встала, пошла ко входной двери. Я протянул руку к магнитофону... передумал, сел на стул и стал смотреть в окно. Медленно-медленно начинало светать. Часа четыре утра. Елки-моталки, столько всего за один день.