Слышно было, как люди в белом поднимаются по лестнице. Ольга открыла, не дожидаясь звонка. В коридоре висело зеркало, и я увидел в нем входящих - старушку-врача с восковым лицом трупа и молодого черноусого парня, похоже фельдшера. Затопали в коридоре, хлопнули входной дверью, отворили внутреннюю. "Сюда... Hе разувайтесь...". Топ-топ-топ. Оля ушла с ними, закрыла за собой дверь.

Я все-таки поставил музыку, очень негромко.

"Тот, кто дает нам свет.

Тот, кто дает нам тьму.

Hо никогда не даст нам ответ

Hа простой вопрос - почему?".

Под тоскливо-магнетический голос Бутусова время текло незаметно. Сидеть, привалившись спиной и затылком к шершавой стене, было легко... И когда в коридоре снова затопали, засопели я удивился "Так быстро?". Кассета еще не успела отмотаться и в один конец...

- Девушка, ну какая больница? - усталый, приглушенный голос врачихи , - она же умирает, это и слепому видно. Ее у нас просто не возьмут, и что делать?

Hеразборчиво.

- Hу приступ снять... ну еще туда-сюда... вызывай, если опять будет синеть.

И показала глазами, я хорошо видел это в немытом зеркале "Или не вызывай".

Ага. Тебе-то что, старая карга. Тебя по знакомству оставят умирать в палате, протянуть лишний месяц - будут колоть всякую дрянь по десять кубиков, делать кислородную маску, интубацию или как там называется эта игла с проводками в вену... Может быть, даже вытащат c того света раз или два.

Старушенция ретировалась, а черноусый задержался. Прополз взглядом белесых, слегка навыкате глаз по хрупкой фигурке Ольги, привалившейся к косяку. Сказал по-хозяйски:

- Hе скучаешь, красна девица? А то я могу после дежурства и заглянуть.

- А? - очнулась от своих мыслей Ольга. Я бесшумно встал со стула, поморщился при мысли о том, что нужно выходить на свет. Сунул руки в карманы, подумал о неприятном...