Спал я дома - крепко, как покойник. Когда приподнял голову от подушки, солнце уже вовсю жарило в стекла - полдень. Чертыхаясь, оделся и побежал. Дом наконец-то нашелся сразу.

Дверь открылась сразу... и занесенная для шага вперед нога зависла в воздухе, а улыбка и готовые сорваться с языка слова застряли в горле.

- Тебе кого? - спросил меня незнакомый мужик лет сорока, в расстегнутой голубой рубашке, с клочковатыми пучками волос по сторонам сильно сплюснутой с боков головы.

Целых полсекунды на то, чтобы хоть что-то сообразить, стереть с лица нелепую улыбку.

- Мне - Ольгу.

- Ольгу... - он оглянулся назад, в коридор, снова посмотрел на меня, не уходя с прохода, - а ты ей кто?

Эмоции скрутились, приобрели обратную полярность. Почти не думая, я качнулся вперед к нему, оскалился:

- Я ее друг. А ты?

- Hу-ну, - буркнул он, отступая назад. Попытка закрыть дверь не удалась - я подставил ногу раньше, чем он подумал о ней. Медленно закипала холодная ярость.

- Оленька! - крикнул он назад, в комнату бабки, в полуоткрытую дверь.

"Оленька"... Ах ты п-падаль...

В двери появилась Ольга, одетая в глухой серый костюм. Глаза ввалившиеся, голова опущена. Увидела меня - и отблеск света скользнул по лицу. Потом посмотрела на мужика, на меня, заметила наши напряженные позы, оценила ситуацию.

- Ты знаешь этого молодого человека? - фальцетом вопросил он.

Оля вошла в коридор, отстранила его.

- Да, - устало промолвила, - я знаю этого молодого человека.

И - уже мне, открывая дверь:

- Пошли поговорим...

Пока мы спускались пролетом ниже, голова высунулась и укоризненно проквакала:

- Hу-ну... то-то мать обрадуется...

- Только попробуй, - не оборачиваясь, проронила Ольга.

Там, на заплеванной лестничной площадке, она достала сигареты. Крепко затянулась, щурясь, посмотрела в узкое окно подьезда, в сторону от меня. Сейчас ей можно было бы дать на глазок и двадцать пять... и даже тридцать.