Лагошин. Hо...

Лагошина. Антоша, я как раз собиралась белье развесить. Hе поможешь ли?

Лагошин. Гм... Конечно...

Лагошина и Лагошин уходят. Кирюев, выждав несколько секунд, подходит к двери и, убедившись, что никто не подслушивает, подсаживается к Андрею.

Андрей. Чем могу быть полезен, Лев Константинович?

Кирюев. Видишь ли, Андрюша... Андрей Антонович... Я к тебе по очень деликатному делу.

Андрей. Я весь внимание.

Кирюев. Я хотел бы... Hо ты мне обещай, что этот разговор останется строго между нами.

Андрей. Я нем как инфузория-туфелька.

Кирюев. Хотел бы тебя попросить... Hо только ты, ради бога, не удивляйся.

Андрей. Разве я способен еще хоть чему-нибудь удивиться?

Кирюев. Попросить тебя... Погоди, мне нужно немного собраться с духом.

Андрей. Может быть, выпьете, Лев Константинович?

Кирюев. Да, конечно.

Андрей ставит на стол два стакана и наливает в них водку. Пока он закрывает бутылку, Кирюев успевает опорожнить оба стакана.

Кирюев. Уфф... Вроде отлегло. Так вот, Андрюша. У меня к тебе большая, очень важная просьба. Короче, ты не мог бы убить меня?

Андрей. Вас? Hо за что?

Кирюев. Так нужно. Только не перебивай. Я - человек простой. Многого в этом мире не понимаю, но оно ведь и к лучшему. Это мне тоже зачтется в плюс. Там, после...

Андрей. Вы, наверное, имеете в виду "блаженны нищие духом"?

Кирюев. Точно. И откуда ты все это знаешь, Андрей?

Андрей. Вы продолжайте, Лев Константинович.

Кирюев. В этой жизни я грешил. По мелкому, конечно, как и все мы. Такие грешки Господу и прощать скучно. Он любит с помпой, чтобы не просто грешник покаялся, а великий грешник... А что остается нам, простым людям? Вот и решил я, Андрюша, стать мучеником.

Андрей. За чем же дело стало? Записывайтесь в армию и - вперед, на Армагеддон, навстречу героической смерти.