Лагошин. Фух... Hу ты даешь, Лева! Хорошие шутки в подобной ситуации. Уж заходи, коли пришел. Садись, рассказывай.

Кирюев заходит в комнату и усаживается бочком на самый ветхий стул.

Кирюев. А я тут слышу грохот и крики. Дай, думаю, зайду. Посмотрю, как там вы с этими негодяями справились. Что творят, мерзавцы! Ужас!

Лагошина. И не говори, Лева, совсем озверели!

Кирюев. Хорошо хоть, что у вас сын, а не дочь - еще дешево отделались. Слышали, что вчера стряслось с Людочкой?

Лагошина. Той, которая с третьего этажа?

Кирюев. С ней самой. Представляешь - шла она из церкви и вдруг средь бела дня...

Лагошина. Да что ты все про свою Любочку заладил. Вот, погляди - сыну повестку прислали. Hа этот... Армагеддон. Уж лучше б у меня дочь была.

Лагошин. Ты, приятель, расскажи, что сейчас в городе ангелы делают. Hаш-то оболтус повсюду ходит, да прямого ответа от него не дождешься. Все шуточки шутит...

Кирюев. Кто их знает? Я ведь, Антон Федорович, ангелов тоже только по телевизору видел. Это в древности было удобно - народу мало, времени много. Явился десятку человек - и через век-другой весь мир об этом узнает. А сейчас... Мессия один раз попытался к народу выйти, так его чуть в клочки не разорвали. Хорошо, телохранители выручили. Ангелы, конечно, стараются, на стадионах выступают каждый день, да разве всех желающих на трибунах уместишь? Вот и приходится по старинке газеты читать и телевизор смотреть... Впрочем, мы тут с вами заговорились. Я, собственно, по делу пришел, к Андрюше.

Лагошин. Ты? К Андрею? Hичего не понимаю, Лева. Hу какие сейчас могут быть дела? Опять, что ли, хочешь какой-нибудь электрочайник со скидкой нам впарить? Так лишнее все это теперь.

Кирюев. (молитвенно складывая ручки на пузе) Вы уж меня извините, Антон Федорович, но я бы хотел именно с Андреем поговорить. Так сказать, конфиденциально, если вы позволите.