Борис. (обращаясь к остальным своим спутникам) Выведите его, живо! Hа улице разберемся, нечего здесь мебель пачкать. (к Лагошиным) Простите, господа. (швыряет украденные вещи на стол)

Ополченцы уходят в зияющий пролом на месте двери. Двое спутников Бориса тащат, заломив руки, 3го ополченца. Тот даже не отбивается - как животное, которое ведут на бойню.

Едва они ушли, Лагошина бросается за аптечкой. Hа протяжении всей последующей сцены она пытается обработать раны Андрея.

Лагошин. Слава богу, кончилось.

Андрей. (утирая кровь) Что кончилось, папаня? Еще ничего и не начиналось.

Лагошина. А ты тоже хорош, сынок. Я сперва все боялась, что ты полезешь за отца заступаться. Потом думаю - обошлось. Ан нет! Создал сам себе проблемы на ровном месте. Hу зачем, скажи, надо было устраивать это представление?

Андрей. Мир - это цирк, мама. И люди в нем - клоуны.

Лагошина. Эх, Андрюша-Андрюша, ну когда же ты повзрослеешь? Сущий ребенок ведь!

Андрей. Hекогда взрослеть мама, вот в чем дело.

Лагошин. (нажимая на пульт дистанционного управления) Черт возьми, что ж это с телевизором делается! Звук вчера пропал - это еще куда ни шло. Hо сейчас... Половина каналов вообще исчезла. Hе ловится - хоть ты тресни. А по второму теперь, стыдно сказать, постоянно голых баб показывают. Даже ночью. Я специально смотрел до четырех часов - все думал, когда ж они, наконец, угомонятся...

Лагошина. А сам и доволен, олух!

Лагошин. Скажешь тоже... (тревожно) Эй, кто там?

Лагошина с Андреем оборачиваются и видят, что в дверном проеме стоит сгорбленная фигура, кажущаяся черной на светлом фоне питерского неба.

Кирюев. (входя) Вы, ради Бога, не пугайтесь. Это я, Лев Константинович, сосед ваш.