Я схватил свои вещи, валяющиеся на полу, чтоб не затоптали, прижал к груди и держал до тех пор, пока не удалился последний из этой шайки копуш, затем накинул твидовый пиджак поверх шелковой ветровки и направился в комнату взвешивания смотреть забег по телевизору.

Мимо финишного столба промелькнули сине– белые полоски — Стив Митчелл опережал соперников примерно на голову, финишировали все очень кучно. Итак, Стив Митчелл теперь обходил ближайших соперников, Барлоу и Клеменса, на одно очко.

Я вернулся в раздевалку, это святилище жокеев, и начал мысленно готовиться к пятому забегу. И обнаружил, что нужда в такой подготовке велика — мысли просто необходимо было привести в порядок, правильно настроиться. Если этого не сделать, меня ждет полный провал, и я проиграю, не успев толком даже начать. А поскольку оставшиеся мне соревнования можно было по пальцам пересчитать, не хотелось напоследок опозориться.

Я уселся на скамью, что тянулась вдоль всего помещения, и снова начал проигрывать в голове весь маршрут и свои действия, от того момента, как приближусь к первому препятствию, и до того, как подойду к последнему, если, конечно, повезет. И, разумеется, я представлял, что выигрываю этот забег, что все мои опасения, предвкушения и ожидания превратятся в радость победы. А почему нет, вполне вероятно. Ведь мы с моим мерином начинали этот сезон фаворитами. Ведь ему удалось-таки выиграть на фестивале в Челтенхеме в марте, причем весьма убедительно.

Стив Митчелл вальсирующим шагом влетел в раздевалку, и улыбка на его лице была шире восьмиполосной автомагистрали.

—Ну, что ты на это скажешь, Перри? — воскликнул он, похлопав меня по спине, чем вывел из транса. — Здорово, черт подери! Просто супер! Как я сделал этого ублюдка Барлоу! Видел бы ты его морду! Чуть не лопнул от злости! — Он громко расхохотался. — Так ему и надо!

—За что? — с невинным видом осведомился я.