И вот я отправился в районную библиотеку в Хангерфорде и принялся изучать различия между барристерами и стряпчими. И вскоре узнал, что барристер — этот тот, кто встает в зале суда и вступает в непримиримые споры с оппонентами, в то время как стряпчий выполняет бумажную работу и находится в тени, где-то на заднем плане. Барристеры 27 громкими голосами обменивались мнением с другими барристерами в зале судебных заседаний, метали громы и молнии, а спряпчие составляли контракты и завещания в одиночестве, в тихих и душных своих кабинетах.

И тут вдруг меня вдохновила и взволновала столь блистательная перспектива — стать барристером, и я подал документы на поступление в Юридический колледж на факультет судебной практики.

С тех пор прошло четырнадцать лет, и я вполне освоился и утвердился в мире париков из конского волоса, шелковых мантий и протокола судебных заседаний. Но мечту стать лучшим из лучших в мире жокеев-любителей тоже не оставлял.

— Жокеи! На старт! — Голос распорядителя вернул меня к реальности. Нет, это никуда не годится, предаваться воспоминаниям в столь ответственный момент, подумал я. Надо сосредоточиться! Собраться!

И вот все девятнадцать жокеев-любителей на своих скакунах выстроились неровной линией, раздался хлопок, шлагбаум опустился, взлетел флажок, и мы рванулись вперед. Поначалу всегда трудно сказать, кто поведет гонку. Держались мы кучно, все вместе перешли с шага на рысь, а затем — и в галоп, по мере того как лошади набирали скорость.

Трехмильная дистанция в Сэндоуне тянется по дорожке вдоль одной стороны ипподрома, сразу после поворота от стартовой линии. Так что лошадям приходится совершить два почти полных круга и при этом преодолеть в общей сложности двадцать два препятствия. Первое, появляющееся вскоре после старта, выглядело совсем плевым. На чем и попадались многие наездники, не только любители, но и профессионалы.