На резиновых губах наблюдавшего ее отпор и слушавшего про свои успехи издателя играла улыбка, но внимательные глаза оставались серьезными. Похоже, юмору была доступна только нижняя половина его лица.

— Ни о какой сделке здесь речи нет. Я поддержал его, потому что считал самым подходящим человеком для этой работы, но личных счетов у нас нет. Я воспользуюсь шансами, как и все остальные.

Он опять лукавит, подумала она, но промолчала.

— Что бы ни случилось, это будет новая эпоха. Смена премьер-министра — это новые вызовы и новые возможности. Я полагаю, он спокойнее, чем Генри Коллинридж, будет относиться к тому, что колеса бизнеса крутятся, а люди зарабатывают деньги. Для меня это хорошая новость, а потенциально — и для вас.

— И это при том, что все экономические показатели катятся вниз?

— Вот тут мы и подходим к главному. Ваша фирма по общественным опросам работает… Как, уже двадцать месяцев? Вы отлично начали и сейчас пользуетесь доверием. Но вы маленькое предприятие, а маленькие лодки вроде вашей могут пойти ко дну, если ближайшую пару лет в экономике будет штормить. Во всяком случае, вам нужно расширяться, как и мне. Вы хотите вырасти, хотите возглавить отрасль. А для этого вам нужны деньги.

— Но только не ваши. Если я начну брать деньги у газетных магнатов, это сведет к нулю то доверие, которое удалось завоевать. От моего предприятия люди ждут объективного анализа, а не рекламной кампании с голыми красотками для поднятия тиража. Он задумчиво пошарил толстым языком у себя во рту, словно вылавливая там оставшиеся непроглоченными куски.

— Вы недооцениваете себя, — пробормотал он и, достав зубочистку, жестом шпагоглотателя поковырялся ею в дальнем углу своей челюсти. — Опросы публики — не объективный анализ.