Прямые седые волосы были тщательно убраны со лба. На нем был его обычный темно-серый костюм с пиджаком на двух пуговицах и ярким, почти щегольским платком, торчащим из нагрудного кармана, — деталь, которую он позволил себе, чтобы выделяться из орды обитателей Вестминстерского дворца, поголовно одетых в костюмы из «Маркса и Спенсера» и с галстуками, купленными на рождественских распродажах. Каждые несколько секунд он наклонялся, прячась за спинку переднего сиденья, чтобы затянуться сигаретой, которую он держал ниже уровня окна. Сигарета была единственным внешним проявлением напряжения и возбуждения, кипевших внутри. Сделав глубокую затяжку, некоторое время он сидел неподвижно, ощущая, как сохнет горло, и ожидая, когда успоноится сердце. Только маленькие голубые глазки двигались, не зная покоя, постоянно напряженные, возбужденные, слегка влажные и воспаленные по краям, словно он до глубокой ночи работал над официальными бумагами. Эти глаза привлекали к себе многих женщин, пробуждая в них защитный женский инстинкт, тогда как у мужчин они вызывали только беспокойство — напряженные и нетерпеливые, это были глаза человека, легко приходящего в ярость и трудно забывающего.

Достопочтенный Френсис Эван Урхарт, член парламента, с шести часов вчерашнего вечера лидер своей партии и через несколько минут глава нового правительства, небрежно помахал рукой кучке зевак с заднего сиденья своего нового министерского „ягуара", когда проезжал ворота внешнего двора Букингемского дворца. Его жена попыталась опустить стекло перед объективами снующих вокруг репортеров, чтобы их было лучше видно, но стекла правительственных машин, толщиной больше дюйма, были намертво вмурованы в дверцы. Шофер пояснил, что опустить стекла можно, если выстрелить из мортиры снарядом с бронебойной головкой. И то при прямом попадании.

Последние несколько часов были какими угодно, но только не смешными. Когда результаты выборов лидера были объявлены и его победа подтверждена, он поспешил к себе домой на Кэвендиш-стрит, и они с женой стали ждать.